Форум    Участники     Активные темы     Регистрация     Войти



Страница 1 из 11
Старая добрая Англия: Marauders FRPG » Вне игры » Зеркало » Викторианская свадьба
Викторианская свадьба
Lucilla_MalfoyДата: Срд., 25.01.2012, 10:04 | Сообщение # 1
Злюцилла
Студентка. 1 курс
Спасибо: 27
Подарки: 8
Источник: http://svetozarchernov.livejournal.com/74702.html

Текст под катом писался как вступление к переделываемой главе о брачной жизни, и посвящен в основном процедуре заключения брака. Тема специфичная и узкая, но вдруг кому-нибудь будет интересна.

Когда тайна "Знака четырех" была, наконец, раскрыта, и доктор Уотсон вернулся из Нижнего Камберуэлла с пустым ларцом на Бейкер-стрит, он дождался ухода полиции с Джонатаном Смоллом и сообщил Шерлоку Холмсу о своей помолвке:

"- Боюсь, что это может оказаться последним расследованием, в котором я имел возможность изучать ваши методы. Мисс Морстен оказала мне честь, согласившись в будущем взять меня в мужья.

Холмс угрюмо застонал.

- Я так боялся этого! - сказал он."

В XIX веке период между помолвкой и собственно свадьбой часто затягивался до 7-8 лет, за время которых жениху надо было скопить деньги как минимум на отдельное жилье. Мы знаем, что помолвка доктора Уотсона произошла в сентябре 1888 года, а сама свадьба состоялась в следующем году. В рассказах "Приключения клерка", "Горбун", "Человек с рассеченной губой" и "Морской договор" дело происходит летом 1889 года: в июне через три месяца после того как Уотсон поселился в Паддингтоне, купив там практику вскоре после женитьбы, "через несколько месяцев после свадьбы", 19-21 июня и в июле "сразу после свадьбы". Исходя из этих данных, можно достаточно уверенно говорить, что венчание Уотсона и Мэри Морстен состоялось где-то в феврале - доктору имело смысл покупать практику уже после свадебного путешествия, а оно, как и положено медовому месяцу, традиционно длилось около четырех недель. Право выбрать день для венчания принадлежало невесте, и мисс Мэри Морстен наверняка назначила для венчания какую-нибудь среду - этот день считался наиболее удачным для такого мероприятия.

Теперь для Уотсона и его невесты главной задачей становился выбор способа оформления брачных отношений. Таких вариантов было три.

Первый, наиболее традиционный - венчание в церкви с предварительным оглашением имен вступающих в брак в течении трех воскресений подряд. Как правило, уведомление о намерении венчаться с предварительным оглашением имен делалось причетнику приходской церкви жениха или невесты - той, которая была избрана для венчания, - хотя бы за день до начала оглашения. Никаких свидетельств о согласии какой-либо из сторон на брак для этого не требовалось. Оглашение стоило 2 шиллинга, которые уплачивались причетнику, а само венчание от 11 ш. 6 п. до 13 ш. 6 п. и даже 15 ш. 6 п. в зависимости от прихода.

Южная часть Камберуэлла до мая 1889 года входила в графство Суррей и в церковном отношении под названием "Объединенного прихода Сент-Филипп Камберуэлл" подчинялась Винчестерской епархии. Но под Нижним Камберуэллом Конан Дойл имел в виду, скорее всего, северную, более старую часть, в противоположность южной, располагавшейся на возвышенности, поэтому можно считать, что мисс Морстен жила в приходе Сент-Джайлс Камберуэлл, входившем в состав графства Миддлсекс и в Лондонскую епархию. Бейкер-стрит находилась в юрисдикции церковного прихода Сент-Томас в Сент-Марилебоун. Поскольку жених с невестой жили в разных приходах, их имена должны были оглашаться в приходских церквях каждой из сторон, и священнику, который должен был производить венчание, предоставлялся сертификат о том, что в другом приходе также было произведено оглашение.

Оглашение проводилось младшим приходским священником (curate) во время воскресной службы непосредственно перед фразой о приношении Св. Даров, объявлявшим на всю церковь:

"Я оглашаю предстоящее бракосочетание между Джоном Уотсоном, из прихода Сент-Томас, холостяком, и Мэри Морстен, из прихода Камберуэлл Сент-Джайлс, девицей. Если кто-то из вас знает причину или просто помеху, почему эти два человека не должны соединиться в святом браке, объявите об этом. Это первое [второе, третье] оглашение." Поскольку оба венчающихся были старше 21 года - возраста, с которого они считались совершеннолетними (Мэри Морстен было около 27 лет, а Уотсону около 35), - от них не требовалось предоставлять согласие на брак родителей или опекунов, и уже в понедельник после третьего оглашения они могли венчаться.

Однако, если брак с оглашением имен в сельских районах был общераспространен, то в городах он был уделом слоев со скромными доходами. Вероятнее всего, доктор Уотсон с мисс Морстен воспользовались другой формой заключения брака, позволявшей ускорить процедуру и обойтись без оглашения имен в церкви. Речь идет о покупке брачной лицензии (marriage license). Лицензии были двух видов: обыкновенные и особые. Обыкновенная лицензия выдавалась в каждой епархии через управителя собора или заместителей епископа. Если жених с невестой проживали в разных епархиях, они должны были обратиться в инстанцию, юрисдикция которой распространялась на обе епархии, т.е. в канцелярию генерального викария архиепископа Кентерберийского, исполнявшего функции заместителя архиепископа по административным вопросам. Генеральным викарием в интересующее нас время был достопочтенный сэр Джеймс Паркер Дин (1812-1902), доктор церковного права и королевский адвокат. Канцелярия со времен Реставрации занимала помещения в различных зданиях юридической коллегии Докторс-Коммонс, упраздненной в 1858 году. До 1878 года она располагалась в Белл-Ярде, затем до 1894 г. на втором этаже дома № 5 в Динс-корт, после чего переместилась на Крид-лейн, 3. Там же находилась и канцелярия епископа Лондонского, который как раз и должен был выдавать лицензии желающим вступить в брак и проживающим в пределах его епархии, однако в Лондоне общераспространенной практикой было подавать заявления в более высокие инстанции, чем требовалось.

Предположим, что и доктор Уотсон последовал этой моде. Для получения брачной лицензии он составил в канцелярии письменное заявление:

"ЯВИЛСЯ ЛИЧНО, Джон Уотсон, из прихода Сент-Томас, Мэрилебоун, в графстве Миддлсекс, холостяк, в возрасте 21 год и старше, и просил о лицензии на свершение брачной церемонии в приходской церкви Сент-Томас, между ним и Мэри Морстен, из прихода Камберуэлл Сент-Джайлс, в графстве Миддлесекс, девицей, в возрасте 21 год или старше, и дал присягу, что он полагает, что нет никаких препятствий сродства или брачного союза, или какой-либо другой законной причины, или какого-либо иска, поданного в какой-либо церковный суд, чтобы запретить или воспрепятствовать заключению упомянутого брака в течении срока действия такой лицензии. И он далее дал присягу, что он, упомянутый Джон Уотсон, имел свое обычное местожительство в пределах упомянутого прихода Сент-Томас на протяжении последних пятнадцати дней."

Далее под присягой доктор Уотсон подтверждал изложенное в заявлении, и оно скреплялось подписью генерального викария или его заместителя.

Заявление являлось основанием для выдачи лицензии, вручавшейся затем приходскому священнику, который проводил венчание. Текст лицензии гласил:

"ЭДУАРД БЕНСОН, Божественным Провидением архиепископ Кентерберийский, примас всей Англии и столичный, нашим возлюбленным во Христе,

Джону Х. Уотсону, из прихода Сент-Томас, Портман-сквер, в графстве Миддлсекс, и Мэри Морстен, из прихода Камберуэлл Сент-Джайлс, в графстве Миддлсекс,

благодати и здоровья. - Принимая во внимание то, что вы, как заявлено, решили совершить торжественную церемонию истинного и законного бракосочетания, и то, что вы очень желаете, чтобы вышеупомянутая церемония могла состояться перед лицом Церкви: мы, желая, чтобы эти ваши честные намерения могли свершиться более быстро, и следовательно, чтобы этот брак мог быть публично и законно заключен в приходской церкви ранее указанного прихода Сент-Томас, ее ректором, викарием или младшим викарием, без публикации или оглашения имен вступающих в брак, если не появится никаких препятствий сродства или брачного союза, или любой другой законной причины, или какого-либо иска, предъявленного в каком-либо церковном суде, чтобы запретить или воспрепятствовать совершению вышеупомянутого брака, в течении срока действия этой лицензии; а также, чтобы заключение этого брака произошло и было сделано публично в вышеупомянутой церкви Сент-Томас, между восьмью часами утра и тремя пополудни; мы, на законных основаниях, любезно жалуем эту нашу ЛИЦЕНЗИЮ и ПРАВО как вам, участвующим сторонам, так и ректору, викарию, младшему викарию или священнику вышеупомянутого прихода, который назначается для заключения брака между вами тем образом и в той форме, что указаны выше, согласно обрядам "Книги общей молитвы", определенным для этой цели властью Парламента. Дано под печатью нашего ГЕНЕРАЛЬНОГО ВИКАРИЯ, в этот пятый день февраля, в год Господа нашего одна тысяча восемьсот восемьдесят девятый, и в шестой год нашего служения.

Т. Г. Райдер, регистратор

Канцелярия Генерального викария,

Динс-корт, 5, Докторс-Коммонс.

Согласно Стат. 4 Гео. 4, ст. 76, эта лицензия имеет силу на протяжении трех месяцев начиная с текущей даты."

Правом выдавать особые лицензии, позволявшие их обладателям провести обряд бракосочетания где угодно и когда угодно, с 1753 года владела исключительно канцелярия суда архиепископа Кентерберийского (Faculty Office), обладавшего правом разрешать отступления от правил, например, в отношении заключения брака. Канцелярия находилась по адресу Найтрайдер-стрит, 23 в Сити, и принимала посетителей с 10 до 16 часов. Конечно, особая лицензия была доктору Уотсону недоступна. Стоила она 28 гиней и выдавалась только титулованной знати, юристам и членам Парламента. Уотсон мог обратиться сюда за обычной лицензией, которые также входили в перечень услуг, оказываемых канцелярией, но чаще всего обычные лицензии получали здесь те пары, что проживали в различных церковных областях (один в архиепископстве Кентерберийском, а другой в архиепископстве Йоркском). Заявление подавали Мастеру церковного права (Master of Faculties), которым в то время был достопочтенный барон Пензанц, а дальше все происходило аналогично процедуре, описанной уже для канцелярии генерального викария.

В самом начале я упоминал, что существовало три пути для заключения брака. Третьим путем было обращение в окружную контору регистратора-суперинтенданта (superintendent-registrar), британский вариант бюро записи актов гражданского состояния. Это был самый непопулярный способ оформить брачные отношения. Однако получение такого свидетельства было единственным в Великобритании законным способом зарегистрировать брак для представителей иных, нежели англиканство, вероисповеданий - даже если после этого они проводили в церкви своей конфессии необходимую церемонию, без свидетельства регистратора-суперинтенданта такой брак считался недействительным. Кроме того, через контору регистратора-суперинтенданта регистрировали свои браки те, кого вполне удовлетворял гражданский брак без каких-либо религиозных церемоний.

Если бы доктор Уотсон с мисс Морстен все-таки решили бы избрать этот путь, им необходимо было представить в контору регистратора-суперинтенданта уведомление о решении заключить брак. А поскольку жених и невеста проживали в разных регистрационных округах, такие уведомления надо было предоставлять по месту жительства обеих сторон. В Камберуэлле регистратура находилась на Норт-террас, в канцелярии правления попечительства о бедных, и возглавлял ее регистратор-суперинтендант Чарльз Самьюэл Стивенс. В Сент-Мэрилебоун адресом регистратуры был дом 21 по Мэрилебоун-роуд, здесь регистратором-суперинтендантом был Джозеф Бедфорд.

Принимая уведомление и записывая его в книгу записи уведомлений, открытую для публичного обзора в соответствующие часы, регистратор выяснял имя и фамилию, профессию или общественное положение, места проживания каждого и время (не менее семи дней), которое они там проживали, а также церковь или здание, лицензированные для проведения брачных церемоний в пределах их округов, где состоится венчание.

Брак через контору регистратора-суперинтенданта мог быть заключен либо по свидетельству, либо по лицензии. В первом случае податель уведомления обязан был сообщить о месте своего проживания в течении семи дней, предшествовавших подаче уведомления, после чего копию уведомления вывешивали на видном месте в канцелярии, что юридически была аналогично оглашению имен в церкви. Спустя 21 день (не считая воскресных дней) после записи уведомления в книге выдавалось свидетельство. Во втором случае податель уведомления обязан был проживать в округе по крайней мере 15 дней, зато лицензию выдавали по истечении всего семи дней с подачи уведомления, а само уведомление не вывешивалось в канцелярии. В свидетельстве (или лицензии) удостоверялось, что в период с подачи уведомления и до выдачи свидетельства не было заявлено ни о каких препятствиях к бракосочетанию, указывались все подробности о женихе и невесте, записанные в уведомлении, день, когда было подано уведомление, а также что полный срок в семь или двадцать один день прошел с этого времени, и что выдача свидетельства не была запрещена никакой уполномоченной персоной. Как в свидетельстве, так и в лицензии непременно указывалось место, где будет происходить церемония. Действовали оба документа в течении трех месяцев со дня выдачи.



Протест против выдачи свидетельства или лицензии заявлялся регистратору-суперинтенданту после уплаты 5 шиллингов, регистратор записывал имя, адрес и причину, по которой такой протест выдвигался. В обязанности регистратора-суперинтенданта входила проверка обоснованности протеста, на основании которой принималось решение об отказе в выдаче свидетельства или лицензии, если причина протеста действительно служила препятствием для брака.

Получившие свидетельство или лицензию в назначенный час должны были прибыть в установленное для бракосочетания место в сопровождении как минимум двух свидетелей. Туда же приезжал брачный регистратор - в Сент-Мэрилебоун это был Франк Стоук. В процессе церемонии, происходившей обязательно при открытых дверях, закон предписывал жениху и невесте сделать следующие заявления, без которых брак считался недействительным: "Я торжественно объявляю, что я не знаю о каком-либо юридическом препятствии, почему я, Джон Уотсон, не могу соединится в браке с Мэри Морстен"; и каждая из сторон должна также была сказать другой: "Я призываю присутствующих здесь людей свидетельствовать, что я, Джон Уотсон, действительно беру тебя, Мэри Морстен, в законные преданные жены" (или мужья).

В самом простом случае, когда не осуществлялось никаких религиозных обрядов, церемония проводилась непосредственно в офисе регистратора-суперинтенданта. При отсутствии свидетелей эту роль на себя могли принять архивариус и клерк, за что им каждому платилось от шиллинга и выше (в зависимости от возможностей и щедрости жениха). Расценки на услуги конторы регистратора-суперинтенданта (они периодически слегка менялись, я приведу цены на середину 1880-х) были следующие: общая для всех случаев плата за внесение уведомления в книгу и выдачу свидетельства - 2 шилл., само свидетельство - 2 шилл. 7 пенсов (если жених и невеста были из разных епархий, то эта сумма платилась в обоих епархиях). Посещение церемонии регистратором браков и регистрация брака по свидетельству стоила 5 шилл., если по лицензии - 10 шилл. Кроме того, в случае лицензии взимался гербовый сбор за лицензию и плата регистратору-суперинтенданту - 40 шилл., и гербовой сбор за уведомление 2 шилл. 6 пенсов.




Белые начинают и выигрывают.
Lucilla_MalfoyДата: Срд., 25.01.2012, 10:08 | Сообщение # 2
Злюцилла
Студентка. 1 курс
Спасибо: 27
Подарки: 8
Я не буду спекулировать на тему того, какой из способов выбрали доктор Уотсон и мисс Морстен. Оба они были, скорее всего, англиканцами, оба были исполнены самых романтичных чувств, поэтому сама церемония бракосочетания наверняка должна была состоятся в приходской церкви Уотсона или Мэри Морстен, а не в задней конторской комнате регистратора-суперинтенданта. Мы выберем как наиболее вероятную церковь Св. Фомы на Орчард-стрит, Портман-сквер, в приходе которой проживал доктор. Викарием ее в 1888-1889 был преподобный Генри Гиэри; вероятнее всего, он и совершил обряд бракосочетания доктора Уотсона и мисс Морстен. Впрочем, вероятнее всего еще не значит, что обязательно именно он венчал доктора Уотсона. Очень часто венчание совершал родственник или старый знакомый жениха. Но при том викария церкви, где происходила свадьба, как правило просили о сослужении, и ему обязательно платилась та же сумма, что и совершавшему венчание священнику, даже если он не служил. При любых обстоятельствах викарий должен был присутствовать, поскольку запись брака в метрической книге с его разрешения и его властью.

После выбора способа регистрации брака следующей главной заботой жениха было найти дом, куда он приведет жену после свадьбы, и достойно меблировать его - он не мог поселиться с ней в своей прежней холостяцкой квартире, как и не мог переехать сам к миссис Сесил Форрестер, у которой мисс Морстен в течении шести лет служила гувернанткой, так как у той была собственная семья. Доктор Уотсон нашел такой дом неподалеку от вокзала Паддингтон. Вероятнее всего, тогда же он договорился со старым мистером Фаркуаром, страдавшим от недуга, схожего с пляской Св. Витта, приобрести его клиентуру в районе Паддингтон сразу по возвращении из свадебного путешествия. Надо было Уотсону уладить и некоторые финансовые и юридические дела. Две трети или по крайней мере треть состояния и имущества невесты полагалось завещать ей самой и потомству, а если жених не имел никакой собственности для обеспечения будущей жены и должен был полагаться исключительно на доходы от своей профессиональной деятельности, он должен был до заключения брака застраховать свою жизнь в ее пользу. Как мы знаем, собственности доктор Уотсон не имел, так что страхования ему было не избежать, а у его невесты все ее состояние заключалось в шести крупных жемчужинах, которые успел послать ей Тадеуш Шолто до кражи Сокровища Агры Джонатаном Смоллом (и, возможно, оставшихся от колье еще шести жемчужин, если Шолто посчитал нужным все-таки передать их мисс Морстен). И хотя по Закону об имуществе замужних женщин от 1882 года все права на жемчужины принадлежали будущей жене доктора Уотсона и с точки зрения закона он не мог на них особо рассчитывать, почти все они наверняка были заложены, чтобы обзавестись домом, купить практику и оплатить все свадебные расходы.

Уотсону также следовало купить обручальное кольцо (wedding ring). Обмена кольцами между венчающимися в англиканском обряде не предполагалось, поэтому дело ограничивалось только одним кольцом. Это было весьма расходное мероприятие - считалось, что кольцо должно быть из золота высшей пробы и достаточно солидное: во-первых, чтобы оно не могло сломаться, во-вторых, чтобы не соскальзывало с пальца, и в-третьих, потому что это мог быть последний сделанный с любовью подарок в жизни невесты. Впрочем, конкуренция среди золотых дел мастеров была так велика, что обручальные кольца продавались по цене чуть выше цены самого золота. На внутренней стороне кольца гравировались инициалы молодоженов и дата венчания, часто жених отдавал распоряжение выгравировать дополнительно какую-нибудь глубокомысленную или сентиментальную фразу: "Едины во Христе", "Бесконечным, как кольцо, будет наше счастье", "Соединенные сердца разлучит только смерть".

В британской свадебной традиции в состоятельных слоях общества существовал обычай при помолвке дарить кольцо с бриллиантом, рубином или хотя бы полудрагоценным камнем (engagement ring), на котором, как и на обручальном кольце, гравировалась внутри дата помолвки и инициалы помолвленных. Для тех слоев общества, к которым принадлежал Уотсон, стоило такое кольцо в пределах 5 фунтов. Носилось оно на безымянном пальце левой руки до самого венчания, жених снимал его с невесты в алтаре перед началом церемонии. По пути домой жених мог надеть кольцо обратно, поверх обручального, и тогда оно служило в качестве "защитного кольца", предотвращая сползание обручального с пальца. Однако во время погони за Джонатаном Смоллом доктор Уотсон был беден как церковная крыса, да и согласие выйти за него замуж было дано Мэри Морстен при неподходящих обстоятельствах, так что никакого кольца при помолвке наш жених не дарил.

Главной заботой невесты до свадьбы был выбор подвенечного платья. Его цвет не обязательно был белый, однако со времен венчания в белом платье королевы Виктории с принцем Альбертом в 1840 году этот цвет стал преобладающим. На рисунке показана парижская модель подвенечного платья осеннего сезона 1888 года. Его предлагалось шить из атласа цвета слоновой кости, драпировать брюссельским кружевом и отделывать флердоранжем. Сзади к верху корсажа был пришит длинный простой шлейф, спереди платье было полностью задрапировано кружевами от декольте до подола, по левой стороне которых была нашита декоративная лента с плоскими бантами. По бокам юбки шла длинная декоративная тесьма из флердоранжа, длинная вуаль крепилась на голове прямо на валиком волос а ля Помпадур заколкой в виде пучка флердоранжа - белых цветов померанцевого дерева. К платью полагались белые лайковые перчатки, белые туфли и белые шелковые чулки.



Среди прочих приготовлений Мэри должна была избрать себе подружку, а то и несколько (традиционно их было от двух до восьми или даже двенадцати). Как правило, в подружки приглашались младшие незамужние сестры или подруги невесты, а также незамужние сестры и родственницы жениха. Сестер ни у Уотсона, ни у Мэри Морстен не было, единственная известная нам по имени подруга - старая приятельница по пансиону в Эдинбурге Кейт Уитни из "Человека с рассеченной губой" - была замужем, так что роль подружки могла исполнять одна из дочерей миссис Форрестер, подопечная Мэри во время ее работы гувернанткой, если предположить, что таковая дочь существовала и была уже не очень мала. Невеста сама подбирала цвета и фасон платья для своих подружек, а все расходы оплачивала ее мать. В нашем случае, думается, мисс Морстен ограничилась одной подружкой, а для оплаты расходов, как я уже говорил, могли быть заложены в ломбарде присланные ей Тадеушем Шолто жемчужины.

Количество дружек жениха должно было соответствовать количеству подружек невесты. Думаю, мы не ошибемся, если предположим, что шафером доктора Уотсона стал Шерлок Холмс. На плечи Холмса ложилась основная забота о церемонии: он должен был вовремя известить причетника из приходской церкви о дате и времени, он должен был заплатить гонорар священнику и чаевые церковнослужителям, он должен был проследить, чтобы жених в предсвадебной суете не забыл положить обручальное кольцо в левый карман жилета, а на торжественной трапезе после венчания ухаживать за подружкой невесты и отвечать на произносимые тосты.

В обычной ситуации после назначения дня бракосочетания отец невесты, в зависимости от собственного общественного и финансового положения, дарил ей некоторую денежную сумму в качестве приданного. Однако капитан Морстен таинственно исчез в начале декабря 1878 года, и приданного дать дочери не мог. За несколько дней до венчания подарки невесте делали родственники и близкие друзья, как правило это была посуда, мебель, драгоценности и предметы украшения, а также различные вещи, полезные в хозяйстве молодой семьи. Хотя Мэри Морстен при знакомстве с Холмсом и Уотсоном утверждала, что родственников у них в Англии не было, однако какая-то родня со стороны матери в конце 1880-х в Лондоне или в провинции все-таки жила, Мэри ездила к ней гостить в рассказе "Палец инженера". За отсутствием других родственников мисс Морстен могла счесть необходимым пригласить ее на свадьбу. Друзей, как оказалось, у нее тоже было достаточно много, и все они любили ходить к ней со своими бедами, "слетаясь как птицы к маяку", так что подарками невеста не была обделена.

За день до венчания невеста посылала белые перчатки, завернутые в белую бумагу и обвязанные белой лентой, каждой из подружек невесты, жених в свою очередь отправлял перчатки каждому из дружек. Доктору Уотсону посылать перчатки был не надо, он мог лично вручить их Холмсу, спустившись в этот день в гостиную. Если праздничная трапеза предполагалась в доме отца невесты, а не в ресторане или кафе, как это стало распространенным с середины 1880-х, украсить комнаты и приготовить стол полагалось уже вечером, чтобы не тратить на это время в день свадьбы. Еще одной распространившейся модой была рассылка матерью невесты в полдень накануне венчания карточек с надписью "Дома", чтобы те, кто не был приглашен в церковь, могли увидеть подарки и высказать добрые пожелания невесте. Жених и шафер тогда тоже приходили к обеду, но на ночь не оставались.

Утром в день свадьбы гости с обоих сторон собирались в гостиной в доме отца невесты (если только в гостиной не был накрыт завтрак). Поскольку мисс Морстен была сиротой, то гости собирались, скорее всего, в доме у миссис Форрестер. Невеста обычно завтракала одна в своей комнате, и жениха видела в первый раз в день свадьбы уже в церкви, где тот вместе с шафером дожидался ее. Для богатых свадеб был разработан порядок свадебного кортежа по пути в церковь: сперва экипаж с матерью невесты и родителями жениха, затем, во втором и третьем экипаже, подружки невесты, следом дружки жениха, в конце кортежа невеста и ее отец. Мисс Морстен со всеми ее гостями едва ли занимала более двух экипажей.

Законным считался брак, заключенный, согласно 62-му канону 1803-1804 гг., непременно между 8 часами утра и полуднем (в так называемые "канонические часы"). С 1823 года за нарушение этого правила священникам грозило наказание: временное отрешение от должности и до 14 лет ссылки, позднее замененной каторжными работами. Именно это заставило Годфри Нортона спешно пригласить оказавшегося в церкви Св. Моники Шерлока Холмса быть свидетелем на бракосочетании с Ирен Адлер за три минуты до полудня. Сам Конан Дойл датировал происходившее в "Скандале в Богемии" мартом 1888 года, однако уже в 1886 году через Парламент был проведен "Билль о бракосочетании (Часы проведения церемонии)", который продлил время, законное для совершения церковного брака, до трех часов дня. Первоначально планировалось, что это время будет на час дольше, но был принят во внимание аргумент, что осенью и зимой в северных районах Англии в четыре часа дня уже достаточно темно, а венчание не должно совершаться в темноте. Так что когда Годфри Нортон с радостными восклицаниями бросился навстречу к Холмсу, у него с Ирен Адлер оставалось в распоряжении не три минуты, а три часа.

В лондонском обществе считалось хорошим тоном оттягивать начало церемонии в церкви до самого последнего времени. Когда "канонические часы" были продлены до трех, стало модным являться в церковь в половине третьего. Это затронуло и традицию торжественной трапезы после венчания. Если раньше это был свадебный завтрак, то теперь он стал постепенно вытесняться детально разработанным послеполуденным чаем в 4 часа дня.

Приглашенные гости первыми приезжали в церковь и занимали места на скамьях перед алтарем. Если бланки текста проповеди не были разложены по скамьям, их раздавал шафер. На богатых свадьбах подружки занимали места у церковных дверей, дружки там же сортировали гостей, спрашивая их: "Жених или невеста?" Гостей со стороны жениха сажали по левую сторону, гостей со стороны невесты - по правую. Когда к церкви подъезжал главный участник церемонии, подружки образовывали проход, по которому невеста с огромным букетом цветов, опираясь на руку отца или опекуна, шла к алтарю, а за ней устремлялись подружки. Если присутствовал отец жениха, то он шел под руку с матерью невесты - ее присутствие стало модным как раз в конце 1880-х - нач. 1890-х, прежде она часто оставалась дома распоряжаться подготовкой торжественного завтрака. Остальные приехавшие с кортежем шли сзади. На скромной свадьбе Уотсона никакого прохода из подружек не было, как не было и родителей, единственная подружка шла позади невесты, а в качестве посаженного отца был либо муж миссис Форрестер, либо кто-то из знакомых доктора, которых он счел нужным пригласить.

Сам Уотсон, стоя по левую руку от священника, ждал вместе с Холмсом невесту в центре перед ограждением алтаря. На нем непременно была визитка, светлые брюки, белый атласный или шелковый жилет, узорчатый галстук, белые или серые перчатки и цилиндр. Встретив невесту, жених становился от нее по правую руку, позади нее должен был находиться кровный или посаженный отец, чтобы в надлежащий момент передать руку невесты жениху. Подружка становилась рядом с невестой слева, готовая, когда придет время надевать кольцо, принять букет и снять с невесты перчатку, которая доставалась ей в качестве приза за исполнение ее обязанностей.

Дальнейший порядок проведения обряда регламентировался "Книгой общей молитвы" и мало изменился с тех времен. Выглядела брачная процедура так:

После небольшого вступления, в котором священник рассказывал об установлении Богом брака во времена невинности человека и о том, что брак символизировал союз между Христом и его Церковью, о первоначальном предназначении брака для деторождения и как средства против греха, следовало его напоминание о том, что брак был также установлен для взаимной поддержки, помощи и утешения, которые должны получать друг от друга муж и жена как в процветании, так и в бедствии. И вот теперь наступало время, когда двух присутствовавших в церкви человек нужно было соединить в святом супружестве. Проводивший церемонию извещал, что если кто-либо мог назвать причину, по которой они не могут быть законно соединены, это нужно было сделать сейчас либо уже навсегда хранить молчание. Затем священник обращался к жениху и невесте с требованием, под страхом Страшного суда, на котором все тайное станет явным, сообщить о причинах, делающих заключение брака невозможным, если таковые имеются.



Заявление о существовании препятствия к браку по гражданским законам или по закону Божьему требовало проверки. А чтобы отбить охоту к ложным заявлениям, заявитель должен был либо уплатить залог вступающим в брак сторонам, равный сумме, потраченной сторонами за венчание, либо ему делалось предупреждение, что в случае лжесвидетельства эта сумма с него будет взыскана в судебном порядке. После чего венчание переносилось на другую дату, пока истина не будет установлена.

Если же препятствий не было, то наступал время вопросов и ответов. Для начала священник спрашивал:

- Джон, берешь ли ты эту женщину в твои преданные жены, чтобы жить вместе по закону Божьему в святом супружестве? Будешь ли ты любить ее, утешать ее, почитать и заботиться о ней в болезни и в здравии, и, оставив всех других, хранить себя только для нее в течении всей вашей жизни?

На что доктор должен был ответить положительно. Затем наступала очередь невесты.

- Мэри, берешь ли ты этого мужчину в твои венчанные мужья, чтобы жить вместе по закону Божьему в святом супружестве? Будешь ли ты повиноваться ему, и служить ему, любить и почитать его, и заботиться о нем в болезни и в здравии, и, отказавшись от всех других, хранить себя только для него в течении всей вашей жизни?

Получив ответ невесты, священник вопрошал:

- Кто отдает эту женщину, чтобы сочетаться браком с этим мужчиной?

Отец невесты или посаженный отец должен был откликнуться словами "Я отдаю", после чего передать невесту священнику. Тот, в свою очередь, понуждал жениха взять правой рукой правую руку невесты, и повторять за ним следующие слова:

- Я, Джон, беру тебя, Мэри, в свои венчанные жены, чтобы отныне быть вместе в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, чтобы любить и заботиться, пока смерть не разлучит нас, согласно святой воле Божьей; и для того связываю тебя моим честным словом.

Затем пара разъединяла руки, и теперь уже мисс Морстен правой рукой брала правую руку доктора Уотсона и повторяла за священником:

- Я, Мэри, беру тебя, Джона, в свои венчанные мужья, чтобы отныне быть вместе в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, чтобы любить, заботиться и повиноваться, пока смерть не разлучит нас, согласно святой воле Божьей; и для того связываю тебя моим честным словом.

Доктор с мисс Морстен снова соединяли руки, и в этот момент жениху следовало изъять из кармана жилетки приготовленное кольцо и положить его на библию. Согласно канону, одновременно жених также клал на библию плату священнику и причетнику - в качестве символического выкупа за невесту, однако в конце 1880-х это предпочитали делать в ризнице по окончании церемонии. Священник, взяв кольцо, передавал его обратно жениху, чтобы тот надел его на безымянный палец левой руки невесты. Надев кольцо мисс Морстен и удерживая его на пальце, доктор повторил за священником:

- Этим кольцом я беру тебя в жены, почитаю тебя своим телом, и наделяю тебя всем моими имуществом: во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь.

Первоначально обручальное кольцо надевалось невесте сперва на большой палец правой руки со словами "Во имя Отца", затем на указательный - "и Сына", на средний "и Святого Духа", и в конце концов на безымянный со словами "Аминь". Позднее его стали надевать на безымянный палец левой руки, чтобы отличаться от епископов, носивших кольцо на правой руке. Существовала стойкая вера, что особый кровеносный сосуд связывал безымянный палец на левой руке непосредственно с сердцем.

Нередко, судя по многочисленным упоминаниям в литературе, с кольцами то и дело выходили конфузы - женихи просто забывали их брать с собой в церковь. Хотя юридически с 1837 года кольца не являлись обязательной принадлежностью для заключения брака - закон рассматривал как необходимое только словесное объявление с обоих сторон о взятии противоположной стороны в жены (мужья), присутствовавшее как в любой религиозной, так и в гражданской церемонии, однако редко какая свадьба обходилась без кольца. Обычно причетник еще перед началом церемонии старался осведомиться о наличии кольца и уведомить жениха, что его следует положить на библию, прежде чем надевать невесте. На крайний случай употреблялись любые предметы, которые можно было надеть на палец: в городе это традиционно были ключи от церковных дверей, а в сельской местности кольца могли быть изготовлены даже из свернутой соломы.

Оставив кольцо на пальце невесты, доктор, а с ним и Мэри Морстен преклоняли колена и священник говорил:

- Давайте помолимся.

По завершении моления священнослужитель обычно обменивался рукопожатием с невестой и женихом, отцом невесты и матерью, и следовало всеобщее поздравление. Затем Уотсон вел невесту в ризницу. За новобрачными должны были следовать шафер и подружка невесты, отец невесты или человек, его заменявший, отец и мать жениха, если таковые имелись, и остальные гости.

В ризнице священник делал запись в приходской метрической книге, а также отдавал молодоженам на подпись свидетельство о браке (marriage lines), стоившее 2 шилл. 7 пенсов. Первым его подписывал Уотсон, затем Мэри Морстен, в последний раз своей девичьей фамилией. Свидетельство также должно было быть подписано по крайней мере двумя свидетелями, обычно шафером и подружкой, хотя в дополнение к ним могли пожелать оставить свою роспись родители обоих молодоженов и кто-нибудь из гостей. Затем свидетельство о браке вручалось невесте и она должна была бережно хранить его всю оставшуюся жизнь. Копия записи в метрической книге отправлялась регистратору-суперинтенданту. Если по каким-либо причинам свидетельство получали не сразу, а задним числом - в церкви либо в Главной регистрационной канцелярии в Сомерсет-Хаузе, - то его стоимость возрастала до 3 шилл. 7 пенсов. Кстати, любой посторонний, в том числе и какой-нибудь частный сыщик, мог ознакомиться с записью в метрической книге всего за 1 шилл.

Наступало время отправляться из церкви на свадебный завтрак или чаепитие. На него непременно приглашался священник церкви, где происходило венчание, и тот священник (или священники), кто фактически проводил церемонию - если жених и невеста предпочли привести своего. Снаружи распаковывали коробку со свадебными бантами-розетками. Прежде было принято, чтобы дружки и подружки украшали ими друг друга, прикалывая их булавками на плечо, но к концу 1880-х этот обычай уже практически отмер, и бантами украшали лишь извозчики уши своих лошадей да слуги прикалывали их на правой стороне шляпы. Доктор Уотсон выводил новоиспеченную миссис Уотсон из церкви и с первым экипажем отправлялся к месту продолжения торжества - в дом невесты или в ресторан. В первом случае следующей отбывала принимать гостей хозяйка дома - мать невесты, а в случае Мэри Морстен, скорее всего, миссис Сесил Форрестер.

Остальные гости уезжали в том порядке, в каком им заблагорассудится. Прибыв на место, они рассматривали свадебные подарки, разложенные на столе, специально ради этого поставленном отдельно. Спустя полчаса после возвращения из церкви объявлялось начало формального банкета или неформального чая. Во времена свадьбы Уотсона было достаточно распространено отсутствие невесты на банкете - она готовилась к отъезду в свадебное путешествие.

Если же она присутствовала, то молодожены сидели вместе в центре стола перед свадебным тортом, справа от жениха усаживалась подружка невесты, слева от невесты - шафер. Мать невесты или посаженная мать и отец невесты, опекун или посаженный отец располагались в торцах стола. Прямо напротив жениха и невесты садился священник, венчавший молодых.



Главным событием застолья было разрезание свадебного торта невестой. Торт, как правило, заранее надрезали, так что когда невесте передавали нож, она должна была лишь вставить его в разрез, отделить кусок и положить на тарелку. Торт резался маленькими кусочками, их передавали по кругу, так чтобы каждый мог попробовать его. Традиционно застолье сопровождалось длинной серией тостов, начинавшихся тостом за здоровье невесты, который предлагал священник, но в конце 1880-х они стали выходить из моды, да и сама свадебная трапеза все чаще превращалась в чай или легкий перекус, особенно если венчание в церкви приходилось на половину третьего. По окончании трапезы невеста возвращалась в свою комнату и переодевалась для путешествия, дамы тоже удалялись из гостиной, и жених имел несколько минут для прощания и получения наставлений со стороны своих бывших холостяцких друзей. Затем он тоже отбывал переодеваться.

Вернувшись к столу, невеста прощалась с родственниками и подругами, после чего ее отводили к экипажу, где уже ожидал ее готовый к медовому месяцу жених. Под градом старых туфель экипаж отъезжал, завершая вступление молодоженов в супружество. Отныне их жизнь будет строго делиться на две части: ту, что протекала за закрытыми дверями, и куда не допускали даже самых близких людей, и ту, что представляла собой внешнюю сторону существования.

Литература:

Campbell, Colin, Lady. Etiquette of Good Society. London, Paris & Melbourne, Cassel and Co. Ltd., 1893

Chamber's Encyclopaedia: A dictionary of universal knowledge for the people. Vol. 8. Philadelphia, 1883

English Mechanic and World of Science. Vol. XL. London, E. J. Kibblewhite, 1885

Eversley, W. P. The Law of Domestic Relations. London: Stevens & Haynes, 1906

Glen, W. Cunningham, and Glen Alexander. The Law Relating to the Registration of Births, Deaths, and Marriages in England. London, Knight & Co., 1875

Hammick, James T. The Marriage Law of England. London, Shaw and Sons, 1873

Howard, George Elliot. A History of Matrimonial Institutions Chiefly in England and the United States. Vol. I. Chicago, London, 1904

Kelly Post Office Directory. London, 1882 and 1895

Phillimore, Sir Robert. The Ecclesiastical Law of the Church of England. Vol. 1. London, Sweet & Maxwell, 1895

Routledge, George. Manual of Etiquette. London, George Routledge & Sons, 1875

The Annotated Book of Common Prayer. Part II. London, Oxford, Cambrige, Revingtons, 1866

The London Gazette, 1880-1905




Белые начинают и выигрывают.
Старая добрая Англия: Marauders FRPG » Вне игры » Зеркало » Викторианская свадьба
Страница 1 из 11
Поиск:
  Сегодня, 26.05.2017, форум посетили
(учитываются только принятые игроки):



Кликни - позови новых игроков!

Palantir Лучшие AD&D и RPG ресурсы Рунета TopOnline - Рейтинг ролевых игр
Друзья "Старой доброй Англии"

ЭНАССА



Именем Короля - ролевая игра FRPG Marauders: RAGTIME

Страничка баннеров

Сайт управляется системой uCoz